22:33 

Охота на охотника или Игра в буквы

Бранд
Coeur-de-Lion & Mastermind

В ролях:
Анна Доэрти - Мисс Жуть
Джин Хант - Brand Bariman
Джон Хартнел - кот-в-небесах
Сэм Тайлер - Бранд

В участке царила нормальная рабочая атмосфера – все стояло вверх дном и летело кувырком. Хант еще не оправился после более тяжелого ранения, Карлинг на почве лечения все-таки заработал открывшуюся язву, Картрайт и Скелтон снова были направлены на стажировку, будто нарочно подальше от нас, и едва я выписался, на меня обрушился вал новых и накопившихся дел, не говоря уже о «заметенных под ковер». Филлис доблестно держала оборону на разрывающемся телефоне, не успевая принимать заявления и регистрировать задержанных, весь прочий отдел то и дело целиком отсутствовал на месте – все были в разъездах, а засиживаться затем приходилось допоздна. Вот и сейчас, забежав в участок, мимо на минутку отлучившейся куда-то Филлис (телефонная трубка лежала на ее конторке, как будто кто-то срочно ждал от нее ответа, для которого ей пришлось что-то уточнять) я не застал в нем никого, кроме незнакомой женщины в строгом костюме. Вид у нее был довольно-таки хозяйский, она критически оглядывала комнату, напоминающую поле бумажного боя.
- Добрый день, - сказал я вежливо. – Вы что-то хотели?..
Вместо ответа она решительно протянула руку.
- Суперинтендант Анна Доэрти. А вы, как я понимаю?..
- Сэм Тайлер, временно исполняющий обязанности старшего детектива-инспектора. Добро пожаловать, мадам. Нас известили о вашем приезде. Вы ведь к нам из Скотланд-Ярда?
- Да.
- Насколько я понимаю, временно?
- Может быть и нет.
Она сунула руки в карманы и задумчиво прошлась по проходу между столами.
- Ваш кабинет – там?
- Сейчас – да.
- Мы могли бы там переговорить?
- Разумеется.
Судя по всему, именно то, что я и подумал, хотя об этом пока не говорилось прямо. Внутреннее расследование. События, произошедшие прямо здесь месяц назад, и события, происходящие в Манчестере последнюю неделю.
- Прошу, проходите.
- Спасибо. – Она села напротив и извлекла из портфеля блокнот.
- Я не ошибусь, если предположу, что вас более всего интересуют убийства полицейских?
- Не ошибетесь. И также покушения на полицейских. В частности, насколько мне известно, один из пострадавших – вы.
- Да, это так. Вы думаете, что покушения месяц назад и убийства, совершенные в последнюю неделю связаны друг с другом?
- А вы полагаете как-то иначе? Давайте восстановим хронологию событий. Покушения произошли практически на этом самом месте. Также пострадали старший инспектор Хант и сержант Карлинг.
- Совершенно верно.
- Стрелявший был задержан и обезврежен?.. – Вообще-то, Барбреди перестал стрелять сам. Но все равно – «был задержан и обезврежен». – И доставлен в итоге в психиатрическую клинику. Из которой сбежал неделю назад. А пять дней назад произошло первое убийство.
- Да. Сержант Джордж Паркман. Убит на дежурстве. Застрелен. Две пули, стандартный смит-вессон, используемый полицейскими. Предположительно, револьвер самого Паркмана. Его оружие не было обнаружено, хотя вдова уверяет, что он всегда возил его с собой в бардачке машины. Как и положено, он не носил его постоянно, и тем более, на виду.
- Но бардачок легко открыть.
- При дурном умысле – просто. А когда нужно – бывает нелегко.
Доэрти сделала пометку в блокноте. Полагаю, что-нибудь вроде «безответственно!»
- Или он взял его с собой, предположив, что ему может грозить опасность, к примеру, если он хотел задержать кого-то, кто представлял опасность, - продолжила она.
- Возможно. Но не было никаких следов борьбы, указывавших на то, что оружие было отобрано. И он никого не позвал на помощь.
Доэрти пожала плечами.
- Если убийца был достаточно ловок.
Я пожал плечами в ответ.
- Это не похоже на Барбреди. Тот действовал в состоянии помраченного рассудка, и едва ли был бы аккуратен.
- Давайте перейдем ко второму убийству.
- Хорошо. Констебль Джерард Копперфилд. Три дня назад. Тоже на дежурстве. Тоже две пули. Оба убитых в момент нападения носили униформу. Было сразу видно, кто они. Убийца определенно охотится именно на полицейских.
- Но вы все еще считаете, что это не констебль Барбреди?
- Мы в любом случае ищем его, и в любом случае он опасен, потому что безумен, но я очень удивлюсь, если эти убийства совершил он.
- Что заставляет вас думать подобным образом? Интуиция? – в ее голосе прозвучало достаточно определенное отношение к подобным аргументам.
- Нет. Кое-какой опыт. Как вы помните, он стрелял в меня, и я представляю его «почерк». Он стрелял почти беспорядочно. Выстрелил в троих, но никого не убил. – Хотя это было в чем-то чистое везение, включая попадание пули в мой медальон, но трижды…
- Насколько мне известно, Хант получил пулю почти что в сердце.
- Да, но ему повезло. Следующим Барбреди выстрелил в Карлинга, но пробил ему только плечо, потом в меня, но мне тоже повезло.
- Чудом…
- И все-таки, трижды. И он ни в кого не выстрелил дважды – чтобы наверняка. Казалось, он делает это, чтобы избавиться ото сна, от которого никак не может очнуться. Другие свидетели подтвердят мои слова. Он пытался сделать что-то страшное для него самого. Он повторял: «Вы ненастоящие». Как будто мир мог разлететься как колода карт в сказке про Алису. Но мир так и не разлетелся. И он перестал стрелять, понимая, что это не помогает, и тогда его схватили.
Доэрти кивнула.
- Но стоит принять во внимание, что он стрелял «беспорядочно» совсем в другой обстановке – при скоплении людей, посреди полицейского участка, где у него почти не было шансов стрелять в кого-то дважды, методично. И кто знает, как на него подействовало лечение. Это могло добавить ему хладнокровия, но не изменить его цели.
Я кивнул, признавая справедливость этих слов.
- Но кроме этого – угол, под которым вошли пули. Они сходятся у убитых, как и почерк с двойным выстрелом с очень близкого расстояния.
- Но ведь ни в кого из вас он не стрелял в упор, подкравшись?
- В Ханта он выстрелил почти в упор, и все же угол был другим. Скорее всего, убийца куда ниже ростом, чем констебль Барбреди.
- И все же, теперь он был еще ближе, а револьвер мог держать так, чтобы его не заметили сразу, чтобы выстрелить исподтишка, не повторяя прошлых ошибок.
- Может быть. И все же маловероятно. Реальность не рассыпается от того, что он делает. Так зачем бы?
- Не знаю. Вы мне скажите. Что могло произойти за те единственные сутки, что он провел в этом участке? Почему вдруг начал стрелять? У него прекрасные характеристики. А как бы вы его характеризовали?
- До того как это случилось – прекрасно. Умный, спокойный, схватывающий на лету, инициативный, очень корректный, приятный в общении. Случившееся потому и было абсолютной неожиданностью.
- Но почему это вообще произошло? – повторила Доэрти. – Что могло на него повлиять? Может быть его что-то потрясло? Шокировало здесь до такой степени?
- Не имею представления. Он не производил впечатления шокированного. Был немного растерян, как любой новичок.
- Как любой новичок, повстречавшийся со старшим детективом-инспектором Хантом? В которого он и выстрелил в первого, в упор?
Я вздохнул.
- Даже если бы его могло что-то шокировать, в те сутки он в основном имел дело со мной, а не с Хантом. Который, конечно, мог поразить его воображение до некоторой утраты чувства реальности. Но едва ли до такой, и слишком со стороны. А в ведении расследования констебль Барбреди был безупречен, как и его друг констебль Уиган, вскоре за тем снова отозванный в Гайд. Вы не пытались расспрашивать его? Кажется, они были друзьями, и были знакомы более чем неполные сутки.
- Пока еще нет.
- Понятно.
- И ничего в его поведении ранее вам не показалось настораживающим?
- Нет, разве что… - я выдержал паузу и поймал ее естественно цепкий взгляд, а заодно подумал, что, может быть, это сумасшествие, но вдруг это что-то ей скажет. – Несколько раз в разговоре можно было подумать, что он из какой-то другой реальности – где есть видеокамеры на каждом углу, где гораздо более развита техника. Как будто он был где-то раньше… ведь это ни о чем не говорит вам?.. – Я смотрел на нее так же внимательно, как она на меня.
Ничего. Мускул не шелохнулся, ресницы не дрогнули.
- Нет, - сказала она довольно сухо и рассеянно.
- Наверное, он просто был мечтателем и любил фантастику, как многие молодые люди, и был лучшего представления о современности, - подытожил я. – Не могу сказать, что еще могло отразиться так странно на его чувстве реальности.
- Вы разговаривали с ним, потом?
- К несчастью, нет. Не успел до его побега.
- А что говорят врачи?
- Ничего определенного. Но убийца он или нет, мы ищем его, и может быть, что-то выяснится, когда мы его найдем.
- Полагаю, нам нужно съездить в больницу.
- Хорошо, - отозвался я меланхолично, подумав, что это, конечно, «самое неотложное дело» из всей кучи несделанных дел. И к тому же, это никак не остановит настоящего убийцу.
Дверь с грохотом распахнулась. И на мгновение у меня повысилось настроение, потом тут же снова упало – по одной и той же причине – это был Хант. Я был рад, что он уже в состоянии вышибать двери, но боюсь, для суперинтенданта Доэрти это было еще одним поводом поглядеть на наш отдел косо – встреча с Хантом без предупреждения и без подготовки… конечно, вряд ли доведет до стрельбы в участке, но несомненно произведет впечатление.
- Что тут у нас?!..
Я предупреждающе поднял руку и постарался его перебить.
- Позвольте представить, а вот и старший детектив-инспектор Хант. Я рад, что ты уже на ногах. Это наш новый суперинтендант Доэрти.
- Здрасьте, - подозрительно набычившись, рокотнул Хант.
Доэрти прохладно кивнула, поджав губы.
Хреново, - сказал бы я, если бы имел манеру выражаться подобным образом… Созерцали они друг друга многообещающе плотоядно.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил я, чтобы немного отвлечь их.
- Не фонтан, - поморщился Хант, и хрипло кашлянул. Он опирался на трость и выглядел и правда немного сероватым. – Так что за дела у нас тут, введите-ка меня в курс…
- Насколько я понимаю, - отчеканила Доэрти, - вы сейчас на больничном, и вам следует находиться дома. Вы временно отстранены, по состоянию здоровья.
- Плевать я хотел на состояние здоровья. У нас тут еще не Рай на Земле. Говорят, Барбреди сбежал, а теперь на улицах собирают трупы наших коллег?
Я глянул на Доэрти.
- Мы можем?..
- Нет! – ответила она резко.
- Ага, - сказал Хант и повернулся к грифельной доске. – Имена жертв, как я вижу! Джордж Паркман, 46 лет, сержант, Джерард Копперфилд, 51 год, констебль. Ну, кто следующий?.. Кстати, должен сказать, что знаю, кто видел Барбреди после его побега и даже приютил его на ночь в своем доме.
Я пораженно уставился на Джина.
- Кто?!
- Джон Хартнел, известный тебе художник. Так кто тут сейчас всем заправляет вместо меня?
- Я.
- А… - отозвался он на удивление миролюбиво и даже будто успокоенно. – Я тебе доверяю.
А вот меня эти слова, вернее то, как они были произнесены, обеспокоили. Тем более что Джин слегка позеленел. Явно был совсем еще не в форме.
В этот момент вошла Филлис.
- Еще один! – воскликнула она, кивнув присутствующим, которых явно уже видела.
- Кто? – спросили мы хором с Хантом. Доэрти нахмурилась, но останавливать было поздно.
- Констебль Джин Санди, черный, 38 лет.
Мы переглянулись и вместе посмотрели на доску, будто там сама собой добавилась новая строчка:

George Parkman, sergeant, age 46
Gerard Copperfield, constable, age 51
Gene Sunday, constable, age 38

- Джин? – переспросил я с ударением. Еще одно имя на «G», не говоря о том, что теперь еще и в точности совпадающее.
- А? – откликнулся Джин Хант.
- Будь осторожен, пожалуйста, - попросил я. – Побереги себя. – Неважно, Барбреди это или нет, но кто-то точно хочет указать на Джина и навредить ему.
- Уже берегу, чего там! – Хант бесцеремонно вытащил из кармана револьвер и экспрессивно помахал им в воздухе, вызвав у Доэрти возмущенное восклицание.
- Вы должны немедленно сдать оружие! Вы отстранены!
- Я в опасности! – парировал Хант. – Вся полиция в Манчестере проинструктирована носить оружие для самозащиты. А мне, как видите, угрожает прямая опасность, так как мое имя начинается на «G», и кто-то постарался, чтобы мы это заметили!
- Джин, тебе лучше пойти домой, - сказал я как можно мягче. – В таком состоянии ты точно подвергаешь себя опасности. Мы - разберемся.
Хант кивнул и сунул револьвер в карман.
- Помни! Я верю в тебя! – Я непроизвольно стиснул зубы под подозрительным взглядом Доэрти, а Хант вышел вслед за Филлис.
- Так, - изрекла Доэрти. – Вы все еще считаете, что это не Барбреди?
- Да, и теперь уверен в этом еще больше. Это чересчур уже явно. Но разумеется, мы найдем доказательства, и не будем отметать окончательно ни одну из версий!
Я встал, прошел к доске, и вписал на нее новое имя.
- Что вы намерены сейчас предпринять?
- Поехать в морг посмотреть тело.
- Угол вхождения пули?
- И другие подробности, все, какие есть. А кроме того, прямо сейчас разослать предупреждение всем постам – не называть никому своего имени. Только фамилию. Если кто-то будет настаивать на имени – известить об этом центр. Если кто-то в последние дни называл свое имя кому угодно из посторонних во время дежурства, но ему повезло иметь имя, начинающееся не на «G», известить тоже, будем искать совпадения.
- Это кажется немного слишком, - заметил Доэрти. – По правилам, все называют свое имя, заговаривая по долгу службы с гражданами.
- Когда обращаются к ним официально. Но такое бывает не всегда, и многие ограничиваются чином и фамилией. Или дело бывает не столь серьезным, чтобы представляться. С каждым за дежурство это может происходить совсем небольшое число раз. И мы сужаем поиск до дежуривших в одну неделю, по ночам. Не исключено, что некоторые ответы сразу чем-то бросятся в глаза. Например, если даже нам несколько раз опишут кого-то похожего на Барбреди.
А затем мы поехали в морг, осмотрели тело погибшего, пулю все того же калибра, явно из того же оружия, на этот раз только одну, выяснили печальные подробности о том, что у Санди остались лишь старенькие родители, которых он поддерживал, и больше никого. Впрочем, это всегда печальные истории. У Паркмана осталась безутешная вдова, у Копперфилда - двое детей. И все это будто ради какой-то дурацкой игры. Заехали мы и в психиатрическую клинику, уточнив некоторые подробности исчезновения Барбреди и еще раз ознакомившись с картиной его бреда – «все ненастоящее». На имени Ханта он не акцентировался, иногда называл его вместе с моим, но именно не по имени. Барбреди всегда упоминал только фамилии, пунктика на букве «G» у него явно не было.
Оттуда мы поехали к Хартнелу и застали там… Ханта, пусть по-прежнему зеленоватого, распивающего с художником чай со сладостями и намеком на что-то покрепче и обсуждающего проект его персонального изваяния.
- Хартнел, почему вы не сообщили об этом сразу же? – накинулся я на хозяина дома. – Когда Барбреди был у вас?
- А зачем мне вам что-то говорить? – нагло осведомился Хартнел. – Я вам не верю. А вот тому симпатичному констеблю верю и сочувствую. Неделю назад. Надо сказать, я сам пригласил его к себе, увидев на улице. Бедный парень… И кроме как для копов – совершенно безопасный. Да и вы, я смотрю, совсем уже здоровы?
- Да, черт возьми, спасибо! И что было дальше?
- Он смылся наутро, проведя тут одну ночь. Через окно, - ответил за художника Хант. – Может, меня и отстранили, но на этот счет я уже просвещен во всех подробностях. Парень то ли беспокоился, что его все же выдадут, то ли очень хотел попасть куда-то в другое место. Не удивлюсь, если его давно нет в Манчестере.
Хартнел кивнул.
- Хотите, покажу его комнату? У меня тут много комнат, так что в той я еще даже и не прибирался. Но парень безопасен настолько, что я бы подумал, что на него наговорили. Не знаю уж, кто там у вас развел пальбу. Надеюсь, это была не дуэль в духе Дикого Запада, от которой у парня напрочь отшибло чувство реальности. С вас станется.
- Были свидетели, – внезапно ворчливо вставила Доэрти. Мило… Она нас защищала? Видимо, данный конкретный свидетель производил на нее неизгладимое впечатление.
Из дома Хартнела я позвонил Филлис, и узнал, что дело внезапно раскрылось. Быстрее, чем можно было ожидать. Когда я вернулся к довольно долго ожидавшим меня Ханту, Хартнелу и Доэрти, они по моему лицу поняли, что стряслось нечто.
- Еще один? – спросил Хант, отправляя в рот печенье и разгрызая его со свирепым хрустом.
- Нет, но нам надо ехать. Ордер на арест подозреваемого скоро будет готов.
- Ух ты, - скептически хмыкнул Хант. – И кто это?
- Вдова первой жертвы. Она была в курсе «интересных, происходящих у нас событий», о которых писали в газетах. Судя по всему, избавившись от мужа, она решила подобным образом замести следы. Ее видели в ночи убийств, другие полицейские. Разговаривали с нею, она всегда спрашивала, как их зовут. А потом уходила.
- Стерва, - заключил Хант.
- Хуже, - сказала Доэрти. – Убийца.
Хант покосился на нее с одобрением.
- Ну и как вам удалось это так быстро выяснить? – спросил Хартнел не без ехидства. Мол, «всего-то три жертвы».
- Всего лишь метод, - ответил я.
- Всего лишь занудство, - фыркнул Хант. – Разве это расследование? По телефону?
- Ну уж как есть. Зато работает.
Супруга Паркмана оказалась кандидатом в клинику на место Барбреди. Ее муж оказался домашним тираном, и хотя ничего очень долгое время не выходило наружу, он буквально свел ее с ума. По-своему, она тоже просто не понимала, что все это реальность. Когда сбежал Барбреди, а кругом все еще полно было разговоров о стрельбе в участке, и о том, чем это могло быть вызвано, и что мы за звери такие, она поняла, что не может быльше существовать рядом со своим «зверем». Что бы сделал ее герой Барбреди? Пристрелил бы его. (Разве мы все это не заслужили?) Она сделала это сама, с удовольствием. Но она еще понимала, что должна отвести от себя подозрение понадежнее, а Барбреди все еще где-то скрывается. Ведь этим она и ему поможет, славному мальчику, его будут искать не там, где он на самом деле. Все будут гоняться за химерой. А она пристрелит для верности еще двоих, чтобы их имена складывались в одну картину, и указывали, в том числе, на источник всех грехов – Ханта, пользующегося изумительной репутацией, и бывшего в некотором роде кумиром Паркмана. Как обычно случается с кумирами – форма подменяет содержание.
Содержание исчезает, а форма остается. Форма и видимость безутешной вдовы полицейского, плачущей на улице женщины, к которой подходили постовые и спрашивали, что случилось. Она рассказывала им о своей потере, а они ее утешали. Она благодарила их за участие, и спрашивала имя у этих добрых ребят. Конечно, они охотно отвечали. Но нескольким повезло, их имена начинались не на «G». Они ее запомнили, из сочувствия. И теперь никогда уже не забудут. Совсем по другим причинам.

@темы: Manchester R.I.P.

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Вереница образов

главная